Мария Шантаренкова

Редактор, специалист в области PR. Работала менеджером по маркетингу и PR компании ALP Group. С 2003 по 2014 г. была выпускающим редактором журнала Intelligent Enterprise.

Константин Зимин

главный редактор журнала «Управляем предприятием»

Пандемия не только меняет наши привычки, образ жизни и наше отношение к технологиям. Пандемия высветила много проблем в конкретных областях. Эти проблемы сильно осложняют развитие технологий, и нам придется решать их в ближайшем будущем. И развитие технологий решающим образом зависит от того, как же мы их решим. Об этом мы поговорим в четвертой, последней части статьи.

Как регулировать медицинские технологии

Мы видим, что вторая волна пандемии коронавируса уже в разгаре, пиковые значения заболеваний бьют весенние рекорды, и, по всей видимости, медицина не справится, если быстро не освоит новые технологии, в том числе и технологии телемедицины, позволяющие избегать контакта с зараженными пациентами. По мнению экспертов, медицинские технологии будут развиваться в трех основных направлениях:

  • роботы, помогающие медсестрам ухаживать за больными, а врачам проводить операции;
  • оказание медицинских услуг на дому, в том числе и без участия медперсонала;
  • устройства и сервисы для мониторинга здоровья.

О медицинских роботах мы уже говорили во второй части. Большинство из них проходят испытания, но, поскольку они призваны только ассистировать врачам и медсестрам, каких-то принципиальных проблем здесь пока не видно. Наиболее сложные вопросы встают тогда, когда технологии предназначены для замены людей, как это происходит в области оказания услуг на дому. Есть несколько интересных компаний, которые разрабатывают, например, технологии проведения тестов человеком самостоятельно на дому. Однако это нетривиальная задача — сделать так, чтобы любой человек смог сделать тест без помощи медработника, причем сделать его корректно и с соблюдением всего корпуса правил и ограничений. Какие технологии должны гарантировать это? Поскольку пандемия сделала эту задачу крайне актуальной, мы в ближайшем будущем, вероятно, увидим очень много инноваций в данной области.

Сейчас пандемия помогает преодолеть некоторые регуляторные барьеры, но что будет, когда опасность пандемии спадет? Каково будет регулирование медицинских услуг?

Во время пандемии очень много людей, в том числе и пожилых, оказались запертыми дома, а перегруженные больницы вынуждены были остановить плановые приемы и осмотры. Множество людей остались без соответствующего медицинского присмотра — и встала задача использования технологий для мониторинга здоровья людей. Например, как сделать так, чтобы можно было быстро и удаленно заметить проблему у пациента, который не выходит из дома? Эту задачу и ранее пытались решить, а сейчас ее важность значительно выросла. Например, появились стартапы, которые позволяют с помощью видеокамер отслеживать, когда пожилой человек упал дома. Однако это лишь самое начало пути, необходимы разработки, позволяющие не допустить подобного падения.

Но их развитие зависит от того, как будет регулироваться этот рынок. Во многих странах, включая Россию и США, существует большая проблема с регулированием рынка медицинских услуг. Сейчас особенное время, когда многие медицинские технологии принимаются на ура — пандемия помогает преодолеть некоторые регуляторные барьеры. Но что будет, когда опасность пандемии спадет? Каково будет регулирование медицинских услуг в мире после пандемии?

В области медицины сейчас происходит переход от отрасли, которой управляет фармацевтика, к отрасли, которой управляют данные. К миру, где данные и алгоритмы будут стоить дороже, чем фармацевтические препараты.

Сколько времени пройдет, прежде чем цифровые технологии станут применяться широко? Например, чтобы врач мог быть уверен в данных о здоровье пациента, полученных удаленно, и на основании этих данных уверенно назначить лечение? Это совсем не простой вопрос, на который сегодня ни у кого нет ответа.

Особенно если учесть, что в области медицины сейчас происходят серьезные перемены — эпохальный переход от отрасли, которой управляет фармацевтика, к отрасли, которой управляют данные. Это очень сложный переход — к миру, где данные и алгоритмы будут стоить дороже, чем фармацевтические препараты. От данных мониторинга вашего здоровья и умных алгоритмов в значительной степени будет зависеть ваше выздоровление. Это, вероятно, будущее медицины, но сказать, что пандемия и вынужденная изоляция нас к нему приблизили и мы понимаем, как решать эти вопросы, мы не можем.

Врождённые проблемы онлайн-образования

Ряд экспертов полагают, что рынок образования — это новое Эльдорадо. Прогнозируется, что к 2030 году крупнейшими компаниями в интернете будут компании, связанные со сферой образования, которые мы с вами еще не знаем. Однако опыт вынужденного онлайн-образования в условиях пандемии высветил столь серьезные проблемы, что в это совсем не верится.

Одна из родовых проблем образования — поддержание вовлеченности учащегося. Понятно, что есть люди, которые любят учиться, они с удовольствием читают учебники и посещают лекции. Им не требуется специальная поддержка, их внутреннего стимула достаточно для обучения. Но, по разным оценкам, они составляют всего 3–4%, а для подавляющего большинства людей важна среда, важно ощущение других обучающихся, важны инструменты вовлеченности в общий процесс.

И для таких людей онлайн-обучение дается тяжело, они всегда предпочитали офлайн. Замечено, что когда обучение онлайн идет посредством общения с живым человеком, уровень вовлечения у обучающегося растет, а если по ту сторону экрана запись — падает. С этим связана, например, одна из больших проблем сервиса Coursera — очень маленький процент людей проходит обучение до конца. И вынужденный переход на онлайн-образование не только не снял, а наоборот, обострил проблемы этих людей. Большинство образовательных онлайн-проектов столкнулись с серьезным падением вовлеченности, и это касается не только обязательного образования, например школьного (здесь почти весь опыт негативный). Аналогичное недовольство онлайн-образованием показывают опросы студентов университетов в Европе (про российские вузы и говорить нечего, если МГТУ, а это вуз из списка топ-10, до сих пор не может наладить даже трансляцию видеозаписей лекций, не говоря уже о поддержании какой-то там вовлеченности).

Одна из родовых проблем образования — поддержание вовлечённости учащегося. Большинство образовательных онлайн-проектов столкнулись с серьезным падением вовлечённости.

Один из вариантов решения этой проблемы — добавить в онлайн-образование максимум жизни — живых людей и общение. Например, сейчас появилось несколько стартапов, разрабатывающих направление «няня по зуму», когда ребенка по видеосвязи обучает живой человек, поддерживая его интерес к занятиям, чтобы ребенок просидел перед экраном заметное время. И этот опыт живого общения онлайн придаст импульс инструментам обучения. Новые технологии все больше и больше будут создавать эффект телеприсутствия. Однако не факт, что таким образом удастся решить проблему среды и вовлеченности в обучение.

Второй вариант решения проблемы вовлеченности — это геймификация образования. Сейчас идут различные попытки организовать обучение в среде компьютерных игр, создать игровую среду, в которой дети, или даже взрослые, играя, решают задачи и обучаются. Например, двое бегут по подземелью, и один рассказывает другому о том, что такое линейная функция. Это вообще не выглядит как классический учебный курс, это попытка взглянуть на онлайн-образование с другой стороны, иногда приводящая к довольно радикальным результатам. При этом обучение идет рука об руку с самоорганизацией учеников, что развивает мягкие навыки, которых часто не хватает выпускникам технических вузов. Невозможность полноценного онлайн-образования во время пандемии придала импульс таким проектам. Однако насколько успешными будут такие революционные подходы, мы пока не знаем, мы видим лишь редкие попытки идти по этому пути.

Обучение в процессе игры вообще не выглядит как классический учебный курс, это попытка взглянуть на онлайн-образование с другой стороны, иногда приводящая к радикальным результатам.

Ещё одна врожденная проблема онлайн-образования — типизация предполагаемого ученика. Как правило, преподаватель читает одновременно сотням людей, и проблема в том, что часть людей не успевают следовать за преподавателем. Мы это многократно видели на примерах усваивания лекций в университете. Лектор подстраивается под среднего типового ученика и не понимает, как ученики следуют за его темпом и успевают ли понять материал. И поэтому возникают подходы и технологии, помогающие учиться тем, кто отстает, которые предполагают обратную связь от обучающегося и помощь преподавателя. Например, появились онлайн-курсы, не просто обучающие игре в теннис по типизированному курсу, но и предлагающие ученику сделать видео, как он играет в теннис, отправить его преподавателю и получить персональные советы. Таким образом, онлайн-образование постепенно отходит от ориентации на среднего ученика и становится более индивидуальным. Но насколько удобными окажутся технологии, позволяющие индивидуализированно подходить к обучению, — это большой вопрос, на который сейчас нет ответа.

Регулирование персональных данных

Ещё одна больная тема, которую подняла пандемия, — это персональные данные. Правительства многих стран сегодня гораздо более серьёзно контролируют жизнь граждан, чем когда-либо в истории. Пандемия поставила задачу отслеживания контактов — естественно, важно понимать, с кем контактировал заболевший человек. В результате отслеживание социальных контактов стало привычной мерой во многих странах.

Но все технологии, которые позволяют отслеживать ваши контакты и связи с зараженными, требуют персональных данных. И далеко не все из нас готовы ими делиться, даже для такого благого дела, как сохранение здоровья окружающих. Пандемия с очевидностью показала нам проблему недоверия государственным органам и нежелания отдавать свои персональные данные. В третьей части статьи мы писали, что лишь 30% россиян считают, что их данные, собранные государством, защищены. Однако проблема недоверия есть не только в России, но и в мире в целом, и это тормозит развитие целого ряда технологий.

Пандемия с очевидностью показала нам проблему недоверия государственным органам и нежелания отдавать свои персональные данные. Как нащупать грань между общественной безопасностью и неприкосновенностью частных данных?

За всё время пандемии мы не увидели решения этого вопроса, но острота, с которой он встал, серьёзно продвинула всех нас к его решению. Точнее, мы увидели жёсткие силовые решения, как в Китае или Москве, однако в европейских странах, где правительства уважают частную жизнь, такие решения невозможны. Конечно, желательно с уважением относиться к личной свободе и этично подходить к персональным данным граждан. Как нащупать грань между общественной безопасностью и неприкосновенностью частных данных? В идеале, необходимость предоставлять персональные данные не должна вызывать отторжения, людям должно быть выгодно делиться ими добровольно. Однако, как это будет в ближайшем будущем, нам пока не известно.

Перспективы шеринговой экономики

Ещё одна проблемная область, которую высветила пандемия — это уязвимость услуг шеринга. До кризиса шеринг всего, что только можно, казался важнейшей тенденцией, чуть ли не ключевым структурным изменением. Недаром возник термин «шеринговая экономика». Драйвером здесь выступало молодое поколение, которое много больше ценило не владение (собственные машины и квартиры), а новый собственный опыт — путешествия, общение, обучение. И молодые люди предпочитали вкладываться в новый опыт, а не во владение чем-то. До кризиса на конференциях активно обсуждалось, куда же еще в ближайшее время придет шеринг, что мы еще будем арендовать?

Шеринговые сервисы не просто упали, они остановились, и компании понесли огромные убытки. Люди начали задумываться, что собственные средства, возможно, лучше, чем шеринговые.

Пандемия ответила быстро и четко — никуда. Шеринговые сервисы не просто упали, они остановились, и компании понесли огромные убытки. Люди начали задумываться, что, может, все-таки стоит купить свою машину, раз опасно использовать каршеринг? Собственное средство передвижения позволяет иметь некоторый уровень свободы в ситуации карантинных ограничений. И это не временное изменение. Мы видим взрывной рост продаж автомобилей, сегодня экспоненциально растет индустрия электромобилей. Причем производитель наиболее известных электромобилей — компания Tesla стала самой дорогой автомобильной компанией в мире. Производство двигателей внутреннего сгорания начнет падать, как ожидают, уже в 2025 году. К слову, нынешний взлет автомобильной отрасли сильно повлияет на прогресс в технологиях, которые в них используются.

Но вернёмся к шеринговой экономике. Возможно, пандемия лишь затормозила победное шествие шеринга по миру. А возможно, и изменила вектор развития общества. Ведь сейчас непонятно, как изменятся правила шеринга домов, например, насколько будет важна дезинфекция дома (или автомобиля). И насколько потенциальные покупатели будут доверять шеринговым компаниям в том, что они выполняют эти меры? Мы пока не можем это прогнозировать. Насколько замедление шеринговой экономики долгосрочный тренд, насколько он поменяет людей и их привычки? Ответы на эти вопросы очень сильно зависят от многих факторов: длительности пандемии, медицинских исследований и открытий, уровня доверия в обществе после пандемии, падения реальных доходов и т.д. Возможно, не только скорость развития, но и сами идеи, заложенные в шеринговую экономику, придется пересмотреть.

Вопросов множество, и нам придется искать ответы на них. Главное, что случилось во время пандемии — это то, что бизнес стал более смелым в своих экспериментах. Просто другого выхода, нередко, не было. Во многих областях, например, в образовании, эксперименты были, но весьма нерешительные. Сейчас многие компании пытаются экспериментировать смелее и думать. И это внушает надежду.

© «УПРАВЛЯЕМ ПРЕДПРИЯТИЕМ»
Все права защищены. Все торговые марки являются собственностью их правообладателей.